Думпкар

По-простому — самосвал. В кузове думпкара поместилось шестьдесят тонн песка. Вагон разгружается самостоятельно: кузов опрокидывает пневматическая система. Требуется много сжатого воздуха, чтобы поднять и перевернуть такой груз — вон какие резервуары-цилиндры под кузовом. Вагон-великан, он грубоват, но крепко сбит и хорошо слажен. Иначе с тяжёлым трудом не справится.
Карьер
У карьерных грузовиков свои правила движения, проще, чем на автодорогах, но главнее всего — учёт
Первый, второй, третий — такие простые имена у карьерных самосвалов. Они выведены краской, крупно на дверках кабин. Нет ни кода региона, ни трёхцветного флажка на госномере, ни буквосочетаний, которые порой образуют забавные слова и междометия, вызывающие улыбку попутных водителей. Не может быть и блатных номеров с нулями или семёрками. Нет даже шильдика завода-изготовителя и названия модели. Да и к чему усложнять, если задача восьмитонного трудяги — сделать ездку из карьера на строительную площадку, разгрузиться и вернуться пустым, чтобы снова встать под грейфер экскаватора. А учётчик обязательно запишет в тетрадку, сколько ездок за день сделал второй, сколько третий. Сколько времени кто перекуривал, и что первый — сломался под конец смены и встал на ремонт.
Неуместные пассажиры
Случается общее вагонное настроение нарушает шумная компания, подсевшая в электричку на очередной станции. И поезд уже едет по-другому, с другим настроем
Электричка отошла от заснеженной станции и тут же застучала колёсами в узком коридоре железнодорожной просеки. В окнах замельтешили ветки гигантских елей. Растопыренные колючие лапы их придавили белые снеговые шапки: соскользни сугроб с ветки, освободится она, стремительно выстрелит пружиной, разбрасывая по сторонам снежную пыль.

За окном пурга, на скорости снежные заряды дико колотят по стеклу. Во чреве вагона тепло и по-особому уютно от жёлтого света ламп. Из воздуховодов струится тепло, пахнущее электричеством и пригорелым машинным маслом. В этом железнодорожном климате вольготно разместились немногочисленные подмосковитяне — те, кто этим субботним вечером променял удобное домашнее кресло перед телевизором на аскетичную лавку электрического поезда. В зимней электричке выходного дня публика особая. Да и поезда эти самые немногочисленные за весь железнодорожный сезон. Летом в график добавят дополнительные рейсы, специально для дачников и горожан, что любят отдохнуть на природе, у озера с шашлычком. А зимой куда ехать: сиди дома, отдыхай после рабочей недели. Интервалы между электричками большие, но и редкие составы не наполняются — поток пассажиров невелик. А сегодня ещё метель-вьюга разыгралась, лишний раз подумаешь, прежде чем из дому выйти. Не говоря уж о том, чтобы пуститься в дальний путь.

Эти обстоятельства определяют состав пассажиров в вагоне — люди необычные и пророй даже странные встречаются в таких вечерне-субботних зимних электричках. Вот старичок с длинным седым хвостом на затылке, словно коса у девы. А одет обыкновенно, только белый хвост выдаёт особую натуру. А рядом женщина, одета просто, по-деревенски. Уткнулась в книгу, глотает страницу за страницей. Обложка книги обёрнута газетой — заглавия не прочесть. Приглядевшись, можно разобрать колонтитул: «Как жить роскошно». Жить роскошно в деревне — это интересно. Курсанты в военной форме едут на побывку в город, едва слышно обсуждают события минувшей недели. Переговариваются тихо, чтобы своим разговором не потревожить остальных путешественников — пассажиров вагона. А пассажиры… Молодёжь «поглаживает» экран с лентой соцсетей. Кто постарше — закрылся газетным разворотом, изредка наполняя вагон шелестом бумаги. А кто и вовсе заслонил уши наушниками, прислонился к оконной раме и задумчиво смотрит в окно, размышляя под музыку о чём-то своём.

Огней за окном стало больше — электричка подбиралась к городу: промзоны, гаражи, посёлки, разъезды на станциях, заставленные вереницами товарных вагонов. Поезд снова нырнул в лес, только какой-то чересчур аккуратный, словно специально высаженный, с макушками деревьев одинаковой высоты. За тёмным стволами замерцали уличные огни — наверное, санаторий. Тёмное полотно леса прошил пунктир фонарей на аллеях, как белая строчка на чёрном полотне. Электричка замедлила ход, остановилась у полустанка. А может зря: кому здесь ехать, да ещё в такое время.

В тамбуре раздался взрыв дружного хохота, шум, громкие голоса. Десятки ботинок заколотили о пол, стряхивая снег с подошв. Тамбурные двери с измученным стоном разъехались в стороны, и в салон цепочкой потянулись лыжники с зачехлёнными, наспех упакованными лыжами под мышкой. Компания расселась на лавках, заняв добрую треть вагона. Ребята с грохотом рассовали лыжи по багажным полкам, достали термосы. Парни и девушки с румяными от мороза лицами, жуя бутерброды и запивая горячим чаем, оживлённо обсуждали пройденный маршрут. Остро запахло коньяком: из рук в руки переходила пластиковая бутылочка с бурой жидкостью — кто плеснул в чай, кто глотнул и передал соседу. Резкие голоса прервали тягучий, субботний уклад вагона, нарушили покой. И так некстати пришлась эта перемена, словно диссонансом резануло слух. Задумчивое настроение, какое случается на долгих пригородных перегонах в полупустом вагоне, постепенно улетучивалось — поезд подходил к Москве.
Перекур
Порой работа так увлекает, что забываешь прерываться на отдых. Курящим с этим проще — у них есть перекур
Перекур — неотъемлемая часть рабочего процесса. Нужная часть — куда без неё. «Всё, ребята, курим», — басит бригадир в прохладный осенний воздух. С грохотом на землю летят ломы и лопаты. Бригада собирается в кучку, клубятся сигаретные дымки, отставлена работа. Люди обсуждают самые последние новости: погоду, телевизионные «утки», местные сплетни. Байки, анекдоты, размышления о жизни — всё во время перекура. Порой, перерыв затягивается, как затягивает собеседников интересный разговор: одна тема, зацепившись случайно, бортом — плавно перетекает в другую. Друг за другом волной проносятся вспышки огоньков зажигалок — бригада закуривает по второй. Так и до вечера можно проговорить, но бригадир спохватывается: «Парни, хорош «лясы» точить, давайте за работу. После обсудим». Нехотя работники разбредаются по местам. Поднимают с земли брошенный на радостях предстоящего отдыха инструмент — ещё час работы, до следующего перекура.
Подснежники
Под мартовским солнцем стремительно таят сугробы-отвалы на обочинах городских улиц. А под самыми большими снежными шапками обнаруживаются перезимовавшие автомобили-подснежники.
В конце марта из-под серой небесной пелены показалось солнце. Светило, грело, радовало уставших от затяжной зимы горожан с помятыми измученными лицами. Снежное царство долго не устояло — поддалось, треснуло. Сначала на асфальте растаяла тщательно оберегаемая дворниками в течение зимы ледяная корка. Она растеклась ручьями по тротуарам и дорогам, вода собралась в лужи и моментально испарилась, не оставив следа.

Заплакали сосульки, свисающие с гофрированных шиферных крыш. Иной раз от двухметровой висящей громады-сосульки отломится пика, весом килограмм в десять. Полетит вниз на тротуар, бахнется об асфальт, прыснет фонтан искрящихся на солнце ледышек. А дворники предусмотрительно вывесят под скатами и заледеневшими парапетами предупреждающие таблички: «Осторожно! Сход снега с крыш».

На обочинах автодорог стремительно таят трёхметровой высоты сугробы-отвалы, похожие на небольшие холмы. То там, то тут покажется из-под снега автомобильное зеркало заднего вида, часть капота, а то и радиаторная решётка. Такие «сюрпризы» коммунальщики ласково называют подснежниками.

Разгребает экскаватор отвал, сваленный на обочине в аврале зимней снегоборьбы. Раскладывает ковшом кубометры снега по накалённому солнцем асфальту. Чтобы сугробы скорее растаяли и не лежали по обочинам грязно-серыми кучками до июня. Вот ковш ткнулся во что-то плотное — не идёт. Экскаваторщик пробует ещё, и вдруг снежный холм оживает — жалобно завывает автомобильной сигнализацией. Подснежник, улыбаются дворники. Дают трактористу знак. Здесь техникой не годиться: дальше работа ювелирная, ломами да лопатами разгребать. А экскаватор уже торопиться к следующему сугробу. Успеть, убрать, вывезти до лета — вон оно, уже на горизонте, краешком солнечного диска кажется.
«Стотридцатка»
Не просто грузовик-долгожитель, а техника вне времени, и порой, без альтернативы
Зилок, «стотридцатка» — так в народе прозвали этот грузовик. Он родом из СССР — об этом вопит каждый болтик, каждая деталь от карбюратора до лонжерона маркирована четырёхконечным знаком качества, вписанным в пятиугольник. Этот долгожитель пережил собственную историю.

Пережил народные анекдоты про зилок, фанфары трудовым успехам и шофёрские байки за козлом на автобазах. Остался позади экранный успех, симпатии кинозрителей автомобилю-актёру «Случайных пассажиров» и каскадёру из «Найти и обезвредить». «Стотридцатка» пережила и обидное прозвище «Ночной дозор», прилипшее после выхода на экран одноимённого фильма — главный герой ездил на аварийке на базе ЗиЛ-130.

Грузовик вдоволь напутешествовался по миру. Как радуются российские туристы, встретив ЗиЛ на узкой улочке Гаваны, в африканской пустыне или на перевале Закавказья. Легко узнаваемый облик кабины с дутыми крыльями, широкой радиаторной решёткой и слегка удивлённым взглядом фар — в далёком краю зилок кажется таким родным и близким. Минуло время квасного патриотизма — моды на всё советское, отечественное, надёжное. Да и забылся ЗиЛ-130 — это уже прошлое, другая эпоха.

История машины длилась на протяжении полувека. Уж нет завода — на его месте вымахали жилые кварталы. А грузовик пережил все перипетии — вечным оказался. И спокойно коптит себе по весям, продолжая бесславно служить людям.

Вот и сейчас ЗиЛ выполняет нужную работу. Под капотом клокочет бензиновая «восьмёрка». В кунге топится — потрескивает берёзовыми чурками буржуйка. У неё на деревянных лавках греется ремонтная бригада — аварийка на выезде: просто, сердито, по-деловому. Да и замены ЗиЛу пока что нет — послужит ещё «олдскул».

Набортные письмена
Сообщения, выведенные пальцем на грязном борту грузовика — они для коллег-водителей
Мне нравится, что в эру мобильных гаджетов, когда у каждого в кармане лежит мессенджер, видеотелефон и, вообще — всё что угодно в одном, в то же время остаётся место для старой аналоговой связи. Как и магнитофонные кассеты, эта связь немассовая, подходит не для всех.

В некоторых супермаркетах ещё отправляют выручку с кассы пневмопочтой. Кассир закладывает «котлету» наличности в цилиндрический контейнер, вставляет в трубу, нажимает кнопку. И несётся груз по пневмотрассе, гонимый напором воздуха. Кое-где ещё используют голубей, бумажные записки, почтовые отправления. А на дорогах, часто весной и осенью, когда из-под колёс авто особенно летит грязь, можно увидеть сообщения наскальной письменности. Правильнее её называть набортной: водители грузовиков пишут сообщения на заляпанном грязью заднем борту. Предупреждают сзади-едущих водителей, чтобы не лихачили, не обгоняли, особенно справа.

И это не банальные просьбы «помой меня» — ясно, что в «грязную» погоду мыть авто нет никакого смысла: разогнался на МКАД, и машина снова, как чушка. «Причал для ротозеев» вывел шофёр на прочной балке заднего гидроборта тяжеловоза, мол, мой грузовик сдюжит удар, а ты расшибёшься — будь внимателен! Пишут восклицания, если чем-то недовольны, объявления о продаже автомобиля. На бортах развозных грузовиков, колесящих от магазина к магазину, грузчики адресуют сообщения коллегам в другой магазин. Случается, друзья знакомы по переписке на бортах грузовиков.

Надпись на заборе, на борту грузовика, записка, прижатая магнитом к двери холодильника — здорово, что такие сообщения встречаются в нашей жизни, хоть изредка. А через мессенджер написать всегда можно.
Цветное метро
Если на железной дороге локомотивы и вагоны повсеместно перекрашивают в корпоративные цвета компании, то поезда подземки наоборот, расцвели красочными цветами
Каждому, каждому в лучшее верится,
Катится, катится голубой вагон

Это строки из детской песенки Владимира Шаинского, написанной специально для мультфильма про Чебурашку. Гена, Шапокляк и Чебурашка путешествуют на крыше голубого вагона и распевают песни. Это сказка, а в Союзе голубые вагоны были только в метро. Красивые, небесно-голубого цвета поезда бегали по линиям метро городов России и союзных республик. Собственное метро имели только города-миллионники, и то не все. Метрошные вагоны везде были однотипные, унифицированные и взаимозаменяемые — особенность плановой экономики СССР.

То ли дело сейчас: каждый метрополитен заказывает модели метропоездов по предпочтениям. Москве сначала приглянулись серебристые вагоны. Но потом выяснилось, что синий цвет лучше заметен в движении — выше безопасность для пассажиров. И поезда метро перекрасили в сине-белый цвет. Метровагоны в Баку стали чёрно-пурнурные. Ну как же, Азербайджан — нефть и Аральское море — это символично. А вот Питер выбрал весёлую зелёную расцветку. Погода в городе с Залива, и часто бывает ненастной, нагоняет депрессию. А зелёный цвет, говорят, успокаивает.
Другие вагоны Отстоя