"Опарыш"
Своё прозвище поезд получил за сходство головных вагонов с личинкой мухи. Рыбаки знают: нет лучшей наживки для ловли окуня и леща, чем опарыш. Но на железной дороге вышло по-иному. Эти электрички оказались ненужными и попали в отстой.

«Всё новое — это хорошо забытое старое» — житейская мудрость, которой пользуются дизайнеры, промышленники и бизнесмены. Учителя, модельеры и архитекторы копаются в прошлом в поисках новых идей для современности. Так и хочется сказать: «Стоп, стоп, стоп! Не торопитесь».

ЭМ4 (электропоезд московский) — глубокая переработка морально устаревшей электрички ЭР2. Не новый поезд, а модернизация отслуживших свой век ЭРок. Ничего, поживут ещё рижские вагоны, решили создатели ЭМ4 и бойко взялись за дело. В начале 2000-х идея казалась революционной. Действительно, зачем выпускать новый поезд, когда за основу можно взять старый, списанный. Ведь металл ещё хороший. Оснастить вагоны современными агрегатами, установить в салоне удобные кресла, освежить внешний облик и…

Новый старый поезд не получился. Проверенные годами, морально устаревшие узлы заменили новыми. Но технические новинки не прижились на старых вагонах. Электричка вышла «сырой» и часто ломалась.

Поначалу «опарыши» работали экспрессами. Именно они стали пионерами спутникового движения Подмосковья. Электрички серии ЭМ успели потрудиться и у «Аэроэкспресса», правда, недолго. Со временем, несовершенные ЭМки заменили на проверенные ЭД4М. А «опарыши» отправили в отстой. Под их ржавеющими кузовами погребена революционная идея модернизации старого парка электричек. Наш вагон — памятник этому замыслу. Но не стоит отчаиваться, у идеи возможна новая жизнь.
Место для ожидания
Нужно уметь ждать. Во многом, этому способствует окружающая обстановка. Двухэтажки словно нарочно приспособлены для ожидания — тихого периода жизни
Двухэтажные дома прячутся в зарослях черёмухи и сирени. Над крышами шумят гиганты-тополя. Сладко пахнет липой. Здесь уютно и свежо в июне, когда природа пышет зеленью и цветом.

Тихий квартал вдали от оживлённых городских магистралей и железной дороги. Его жители никуда не спешат. Не бегают по магазинам и культурным мероприятиям, как другие горожане. Не озабочены ремонтом, как обладатели квартир в новостройках. Не торопятся на ужин после смены, как жители рабочих кварталов.

Коты сидят на балконах, провожая редких прохожих пристальным взглядом жёлтых кошачьих глаз. На растянутых в саду бельевых верёвках сохнут детские трусики и пелёнки. По заросшим лопухами тропинкам старики пробираются к крохотному огороду в глубине двора. Чтобы посадить, полить, вырастить. Не для пропитания — для души.

Дома непохожи ни на какие другие строения в городе. Выглядят по-европейски аккуратно. Послевоенная постройка, строили дома пленные немцы. На совесть строили, стоят до сих пор. Система коридорная: по центру этажа длинный коридор, и по обеим сторонам двери в комнаты с балконами. Кухня общая. Удобства во дворе.

В таких домах хорошо ждать. И жители терпеливо ждут. Каждый своего. Жениха, расселения, смерти, счастья, выздоровления, нового этапа жизни. Для ожидания важна тишина и окружающее спокойствие. Чтобы ничего не отвлекало от предмета ожидания. Чтобы полностью сосредоточиться на этом предмете. И ждать...
Линия продаж
В условиях жёсткой конкуренции на фронте вещевой торговли в электричках, продавцы прибегают к сторитейлингу
В 1990 году с падением «железного занавеса» Россия твёрдо встала на рельсы потребления. Множество товаров стали доступны для людей. Появилась новая экономическая отрасль — продажи. Не распределение и поставки, а именно продажи. Когда в условия жёсткой конкуренции продавец различными приёмами вынужден убеждать покупателя купить его товар. Слово «продавец» перестало быть ругательным. Так стали называть дельцов, не подразумевая воровство, обвес или обман.

Первое время продавцам было раздолье. Достаточно было выкинуть на прилавок дефицитный товар, как сразу скапливалась толпа интересующихся. Измученные дефицитом люди сметали с прилавков буквально всё. Не по нужде — про запас. Торговцы этим пользовались: винтили цены, вызывали искусственный ажиотаж, давали агрессивную рекламу. На продаже шоколадных батончиков «Сникерс» за неделю сколачивали состояние. Шальные времена.

К 2000-м ажиотаж спал. Покупатель сталь разборчивее, да и поняли люди, что заработанные тяжёлым трудом деньги потратить легко. Торговцы были вынуждены улучшить сервис: построили крытые павильоны, наняли продавцов-славян, приструнили цены. Чтобы удержаться на рынке, нужно выдержать конкуренцию в цене и качестве. Началась битва за покупателя.

С Запада подоспели технологии продаж. Торговля из коммерческих ларьков переместилась в торговые центры и гипермаркеты. Ассортимент товаров расширился в разы, да так, что люди столкнулись с проблемой выбора хлеба в булочной. Что уж говорить про покупку автомобиля и электроники — без консультанта не разобраться.

Несмотря на это, продавать с каждым годом всё сложнее. То ли покупатели пресытились, то ли подросло новое поколение, которое к покупкам подходят взвешенно. И выбрать умеют, и сравнить различные товары между собой. Масла в огонь подлила интернет-торговля. Покупатель сходит в торговый зал, выберет товар, а закажет в интернет-магазине — выйдет дешевле и привезут на дом.

В наше время покупателя трудно удивить. Просто выкинуть товар на прилавок, как в 1990-х, уже мало. Товары плюс-минус одинаковы, цены сравнялись, условия торговых площадок близки. Чтобы продать, приходится быть изобретательным, придумывать истории. Это называется сторитейлинг, когда есть история, связанная с товаром. История вызывает у покупателя эмоции. А человек охотнее купит свою эмоцию, чем чуждый ему продукт. В довесок, конечно, бонусом идёт и товар. На этом фронте развернулись настоящие баталии, вот где интересно.

Переполненный вагон утренней электрички потрясал сонных пассажиров по пути на работу. За окном — ливень, стёкла запотели. Отчаянно клонило в сон. Электричка, поддавшись общему настроению, вяло тащилась на перегоне, изредка бряцая на стыках рельс.

Из межвагонного перехода, громко хлопнув дверью, в тамбуре появился мужчина в кожаной куртке. Он достал из сумки тряпку и принялся тереть стекло двери, ведущий из тамбура в салон. Тёр долго и старательно, поплёвывая на стекло и энергично натирая его тряпкой.

Это привлекло внимание пассажиров. Даже те, кто в полудрёме лениво смотрел в окно, теперь уставились на мужика. Интересно, зачем он протирает стёкла в электричке? И кажется, даже получает от этого удовольствие. На уборщика вроде не похож. На сумасшедшего тоже. И вот уже полвагона наблюдает за странным действом.

Цель достигнута: продавец привлёк к себе внимание. Он закончил тереть стекло, рванул дверь, вошёл в вагон и бойко затараторил: «Уважаемые пассажиры! Предлагаю вашему вниманию чудо-тряпку для мытья стёкол». А дальше, обычная история с вещевой торговлей. Но теперь слушателей было в разы больше, нежели чем появись он в вагоне незаметно. Кто-то из пассажиров заинтересовался и купил чудо-продукт. Интрига сработала.

Это пример использования сторитейлинга, чтобы выделиться на общем фоне продавцов. Интересная, цепляющая история теперь не инструмент, а необходимость в продажах.
Когда ночует электричка
Между последним вечерним и первым утренним рейсами — перерыв. Электричка отстаивается в депо, отдыхает. Ведь ночью пассажиры никуда не едут
Поздним вечером стихла железная дорога. На станции зажглись огни. С прибывшего последнего поезда разбрелись припозднившиеся горожане. Густой туман полз на перрон из придорожной рощи. Из белёсой полосы тумана подал сигнал мигающий жёлтый светофор — въезд на станцию разрешён по главному пути. Тишина.

У здания депо примостились двенадцать вагонов электрички. Набегался состав за день. Рейс туда-обратно на железной дороге — это пара поездов. Бывает, электричку по пять-шесть пар за день гоняют. Между последним вечерним и первым утренним рейсами — перерыв четыре часа.

Вечер принёс прохладу, и раскалённый дневным солнцем металл вагонов, теперь покрылся капельками росы. Запотели стёкла. Обычно, электрички ночуют в электродепо — одноэтажном строении двухсотметровой длинны. Внутри проложены железнодорожные пути. Каждый путь, на котором помещается состав в депо, называется стойло. Депо большое, на шесть стойл. А этой электричке стойла не хватило — пришла последней.

Опущены токоприёмники, обесточена бортовая сеть, молчат сигнальные лампы. Короткий отдых, и снова на работу. Без выходных и перерывов на обед. Воспользоваться четырёхчасовым ночным перерывом, восстановить силы. Металл тоже устаёт, это научно доказано.

А у железнодорожников этот отдых — ничто иное, как простой подвижного состава. Нехорошо, когда техника простаивает, а не работает. Низкие квартальные показатели на бумаге выходят. Да что ж поделать, если ночью пассажиры никуда не едут.
ПАЗик
Старые городские автобусы заменяют новыми, современными. Отслужившую свой век технику отправляют в регион победнее — там, автобус ещё походит
Утром на автобусной остановке у вокзала толкутся сонные люди — ждут рейсового автобуса. Маршрут у автобуса замысловатый, извилистый. Развозит пассажиров с прибывшей электрички на работу: механический завод, молочная ферма, гидророузел, строительство новой дороги. Юлит, петляет по городу от одного предприятия к другому. И номер у автобуса важный: первый. Ответственный маршрут.

Работает на маршруте старенький ПАЗик. Измученный мотор воет и дымит, требуя ремонта. Перекошенный на гнутых рессорах кузов гремит на каждой кочке, как погремушка в руках непоседливого ребёнка. А тарахтенье трудяги слышно за два квартала. Пассажиры на остановках по звуку узнают: «Едет!»

И вдруг вместо привычного ПАЗика, урча мотором как ласковый кот, на вокзальную площадь выехал новичок — белоснежный автобус с жёлтой полосой по борту. Сверкнув отражением восходящего солнца в стеклянном борту, автобус дал по площади круг. Словно красуясь перед пассажирами: вот я какой, смотрите на меня. Люди на остановке ахнули. Водитель Михалыч за рулём — поёт: новую машину дали.

Сколько Михалыч выпрашивал у начальства. Сколько жаловался на вечно ломающийся ПАЗик. Измучил он его ежедневными поломками. Бывало, притащат автобус на буксире в парк. Михалыч прямо к директору в кабинет идёт. Кинет ему на стол измасленную железку:
— Ну вот, опять насос полетел!
А директор ему ласково:
— Ничего, Михалыч. Походит ещё машина. Становись на ремонт.

Уходя в рейс, Михалыч первым делом проверял, на месте ли набор инструментов: ключи, пассатижи, отвёртки. Технички в парке два года как нет: сократили. Перевели водителей в категорию механиков-водителей, немного добавили в зарплате. Стали работать по принципу «помоги себе сам» — ремонтируйся в дороге. При серьёзной поломке из парка высылают буксир.

Но если бы ПАЗик ломался капитально. Чтоб неделю в ремонте машина простояла. Отдохнуть друг от друга, на подменном автобусе поработать. Поломки у ПАЗика пустяковые, мелочёвка. Это-то и изматывало больше всего. Постоянно в напряжении: что сегодня полетит.

Новый автобус проплыл мимо изумлённой толпы. Замельтешили новенькие сиденья, ещё в целлофане. Робко скрипнули тормоза. Двери с мягким, приятным уху шипением разъехались в стороны, приглашая пассажиров на посадку.

Люди осторожно входили в салон. Оглядывались, знакомясь с диковиной. Первый раз бывает один раз, успеть насладиться первым впечатлением. Посадка шла дольше обычного. А сколько разговоров потом будет в курилках да за семейным ужином: новый автобус. Как ехал, какой мягкости сиденья, сколько людей поместилось.

Что же со старым ПАЗиком, какова его судьба? Уставить бы его на постамент да мраморную табличку привесить «Четверть века на маршруте». Или порезать на металл, на переплавку. Чтобы сделали из него жестяные коробочки, водопроводные краны, вилки и прочие полезные в хозяйстве вещи.

Но нет. Ничего этого не будет. Автобус подлатают, подкрасят и отправят в провинцию или бывшую союзную республику. Трудяга ещё поработает, но уже не в городе, а на междугороднем маршруте. Как прежде Михалыч, теперь уже другой водитель будет колдовать по утрам над расстроенным карбюратором. Так же будет искать вечно пропадающие тормоза. На малодеятельном маршруте автобус ещё потрудится год, два, пока не развалится окончательно.

Путешествуя по Армении, довелось ехать на маршрутке из Севана в Ереван. Едва поместившись в переполненную Газель, протиснулся к стенке. Согнувшись под низким потолком, ухватился за выступ окна. Каково же было моё удивление, когда заметил нацарапанную под окном надпись «Бибирево — центр мира». Маршрутка-то, оказывается, бывшая московская.

Микроавтобусы, выработавшие ресурс, московские перевозчики передают ереванским коллегам. В Ереване на городских маршрутах Газель получает вторую жизнь. Третью она доживает в пригороде, связывая сёла с городами. А когда машина начинает разваливаться на ходу, и затраты на её ремонт превышают доход от перевозки пассажиров. Тогда Газель переходит в крестьянские руки: возит на рынок урожай.

Так, от центра к окраинам движется работящая техника. Кто победнее донашивает костюм того, кто побогаче. Не удивлюсь, если объявится наш ПАЗик в пригороде Ашхабада или Алма-Аты. А может, ещё где подальше. Работай с миром, дорогой друг.
Вечерний обход
Воскресный вечер как нельзя лучше подходит для наблюдения за природой. Пикниковые компании уже разошлись — завтра на работу. Шумный, жаркий день уступает место прохладному вечеру, и оживает дикая природа
Сочетание выходного дня и хорошей погоды — опасно для природы. Основную угрозу представляют компании, отправляющиеся на пикник. Они располагаются на берегу озера с бутылкой, походным мангалом, маринованным мясом и разносолами. Весь день по берегу то тут, то там вьются дымки от скворчащего на углях шашлыка. По опушке эхом разносятся застольные песни, визг купающихся детей и хрипящая из телефонного динамика музыка.

Но вот, наступает вечер. Солнце подбирается к макушкам берёз на противоположном берегу. Пикниковые компании расходятся по домам, оставляя после себя аккуратно сложенные кучки мусора и ещё дымящиеся угли от мангалов. Беспокойные гости уходят, уступая место дикой природе — законной хозяйке здешних мест.

Распуганная купающимися людьми рыба, возвращается к берегу. Ловя кружащих мошек, из воды выпрыгивают серебристые с розовым отливом окушки. Рыбы подпрыгивают на несколько сантиметров над водой и, поймав добычу, гулко шлёпаются на гладкую зеркальную поверхность озера. Отчего по воде разбегаются ребристые круги.

Чайки вылетели на вечернюю охоту. Птица кружит над заводью, высматривая скопление рыб на поверхности. Подловив момент, складывает крылья, со шлепком падает в воду. Секунда, и из воды показывается головка, а в клюве — стиснута рыба. Окушок изворачивается, бьёт хвостом, борется за жизнь. Несколько энергичных взмахов крыльями, больше, чтобы стряхнуть воду с оперения. Подъём, и чайка уже летит к берегу: крепко держит в клюве желанный гостинец.

Армия муравьёв покинула трухлявый берёзовый пень. Разведчики проложили муравьиную тропу в лес. И колония мигрирует с прибрежной полосы в более спокойное место: чащу леса. Побулькивая, из камышей к берегу направился болотный бобёр — нутрия. Он живёт в камышовых зарослях, питается корневищами и стеблями растений. А сейчас, направляется к берегу узнать, не оставили ли недавние гости после себя чего съестного.

Энергично работая ластами на коротких лапах, бобёр изо всех сил старается удержать нос и растопыренные усы над поверхностью воды. Это удаётся не всегда, и в очередной раз нос погружается под воду. После чего бобёр отфыркивается, брызгается, но продолжает уверенно грести к берегу.

Выбрался на песчаный пляж. Осмотрелся. Усы-локаторы растопырились в поисках пищи. Бобёр энергично пробежался, пошуршал по кустам и обнаружил хлебную корку. Взял корку передними лапами. Широко раскрыл рот, спрятанный за двумя ярко-оранжевыми резцами. Запихнул корку в рот, предварительно сложив её пополам. Поиграл толстыми щеками, пофыркал, пошевелил усами.
Болотный бобёр на вечернем обходе
Болотный бобёр — нутрия, питается корневищами и стеблями растений. А сейчас ищет, не осталось ли чего после недавнего пикника
Забавно перебирая лапами, бобёр обошёл поляну. И не найдя больше ничего, стоящего внимания, помчался по песчаному пляжу к воде. Не сбавляя ходу, погрузился в озеро. По-лягушачьи загребая ластами, проплыл под водой. Вынырнул на поверхность и погрёб вдоль берега, высматривая очередное пикниковое место.

Из-за леса послышался нарастающий гул. Вот уже совсем близко. В кронах деревьев блеснули огни стробоскопов на тёмно-синем фюзеляже. Воздушный лайнер, казалось, медленно проплывал над лесом. Над озером, на открытом пространстве звук усилился. Но бобра это не напугало. Он невозмутимо продолжал своё путешествие: пофыркивая и плескаясь, подгребал к следующей заводи.

Самолёт качнул крыльями, стал забирать на правый борт. Словно красуясь перед мнимыми зрителями, выполнил красивый плавный поворот на фоне розовых облаков. И пошёл над озером, набирая высоту.
Женщина в электричке
Нелегко. Прямо скажу, нелегко спозаранок вставать и в город на работу, на электричке отправляться. Такая уж у неё судьба, у работающей женщины
В вагон вошла женщина: запыхалась, бежала на электричку. Коротким кивком приветствовала знакомых в вагоне, плюхнулась на лавку у окна. И сразу за зеркальце — макияж поправить. Быстрыми выверенными движениями, короткими штрихами, на бегу. Всё на бегу. Ох и судьба у неё, у работающей в городе женщины.

Видно, что не выспалась. Макияж уложен обильно, грубо — времени не было. С вечера готовила обед себе и мужу, чтобы на работе разогреть в микроволновке. У ребёнка уроки проверила. На работу собралась. Одежду погладила, почистила. На «телек» времени уже нет.
Встала с петухами. Чашка чая, бутерброд и бегом на электричку. В вагоне короткая пауза: перевести дух, поправить боевую раскраску. Только опустила пушистые, чёрные ресницы, провалилась в дремотную вату. И тут же, как удар в колокол — объявление: «Уважаемые пассажиры! Наш поезд прибывает на вокзал. Выходя, не забывайте свои вещи». Сколько того железнодорожного сна было, минут двадцать?

А дальше, в бой: турникеты, очередь в кассу, вагон метро, локтями на выход, бегом вверх по эскалатору. И наконец, в офисе: всего на десять минут опоздала.
Другие вагоны Отстоя