Думпкар
По-простому — самосвал. В кузове думпкара поместилось шестьдесят тонн песка. Вагон разгружается самостоятельно: кузов опрокидывает пневматическая система. Требуется много сжатого воздуха, чтобы поднять и перевернуть такой груз — вон какие резервуары-цилиндры под кузовом. Вагон-великан, он грубоват, но крепко сбит и хорошо слажен. Иначе с тяжёлым трудом не справится.
Неуместные пассажиры
Случается общее вагонное настроение нарушает шумная компания, подсевшая в электричку на очередной станции. И поезд уже едет по-другому, с другим настроем
Электричка отошла от заснеженной станции и тут же застучала колёсами в узком коридоре железнодорожной просеки. В окнах замельтешили ветки гигантских елей. Растопыренные колючие лапы их придавили белые снеговые шапки: соскользни сугроб с ветки, освободится она, стремительно выстрелит пружиной, разбрасывая по сторонам снежную пыль.

За окном пурга, на скорости снежные заряды дико колотят по стеклу. Во чреве вагона тепло и по-особому уютно от жёлтого света ламп. Из воздуховодов струится тепло, пахнущее электричеством и пригорелым машинным маслом. В этом железнодорожном климате вольготно разместились немногочисленные подмосковитяне — те, кто этим субботним вечером променял удобное домашнее кресло перед телевизором на аскетичную лавку электрического поезда. В зимней электричке выходного дня публика особая. Да и поезда эти самые немногочисленные за весь железнодорожный сезон. Летом в график добавят дополнительные рейсы, специально для дачников и горожан, что любят отдохнуть на природе, у озера с шашлычком. А зимой куда ехать: сиди дома, отдыхай после рабочей недели. Интервалы между электричками большие, но и редкие составы не наполняются — поток пассажиров невелик. А сегодня ещё метель-вьюга разыгралась, лишний раз подумаешь, прежде чем из дому выйти. Не говоря уж о том, чтобы пуститься в дальний путь.

Эти обстоятельства определяют состав пассажиров в вагоне — люди необычные и пророй даже странные встречаются в таких вечерне-субботних зимних электричках. Вот старичок с длинным седым хвостом на затылке, словно коса у девы. А одет обыкновенно, только белый хвост выдаёт особую натуру. А рядом женщина, одета просто, по-деревенски. Уткнулась в книгу, глотает страницу за страницей. Обложка книги обёрнута газетой — заглавия не прочесть. Приглядевшись, можно разобрать колонтитул: «Как жить роскошно». Жить роскошно в деревне — это интересно. Курсанты в военной форме едут на побывку в город, едва слышно обсуждают события минувшей недели. Переговариваются тихо, чтобы своим разговором не потревожить остальных путешественников — пассажиров вагона. А пассажиры… Молодёжь «поглаживает» экран с лентой соцсетей. Кто постарше — закрылся газетным разворотом, изредка наполняя вагон шелестом бумаги. А кто и вовсе заслонил уши наушниками, прислонился к оконной раме и задумчиво смотрит в окно, размышляя под музыку о чём-то своём.

Огней за окном стало больше — электричка подбиралась к городу: промзоны, гаражи, посёлки, разъезды на станциях, заставленные вереницами товарных вагонов. Поезд снова нырнул в лес, только какой-то чересчур аккуратный, словно специально высаженный, с макушками деревьев одинаковой высоты. За тёмным стволами замерцали уличные огни — наверное, санаторий. Тёмное полотно леса прошил пунктир фонарей на аллеях, как белая строчка на чёрном полотне. Электричка замедлила ход, остановилась у полустанка. А может зря: кому здесь ехать, да ещё в такое время.

В тамбуре раздался взрыв дружного хохота, шум, громкие голоса. Десятки ботинок заколотили о пол, стряхивая снег с подошв. Тамбурные двери с измученным стоном разъехались в стороны, и в салон цепочкой потянулись лыжники с зачехлёнными, наспех упакованными лыжами под мышкой. Компания расселась на лавках, заняв добрую треть вагона. Ребята с грохотом рассовали лыжи по багажным полкам, достали термосы. Парни и девушки с румяными от мороза лицами, жуя бутерброды и запивая горячим чаем, оживлённо обсуждали пройденный маршрут. Остро запахло коньяком: из рук в руки переходила пластиковая бутылочка с бурой жидкостью — кто плеснул в чай, кто глотнул и передал соседу. Резкие голоса прервали тягучий, субботний уклад вагона, нарушили покой. И так некстати пришлась эта перемена, словно диссонансом резануло слух. Задумчивое настроение, какое случается на долгих пригородных перегонах в полупустом вагоне, постепенно улетучивалось — поезд подходил к Москве.
Скоро здесь появятся новые тексты. Следите за этим разделом. А пока вы можете посетить другие вагоны Отстоя.